С ним вместе бежала уже лишь малая горстка людей; все, кроме худощавого юноши, — из ближайшей деревни. Но вскоре и они остановились, задохнувшись. Обессиленные, но радостные, они постояли, глядя, как исчезает вдали сопровождаемый юношей Бог, как развевается на бегу его шлейф. Было тихо, и слышалось только сопение и удаляющийся топот ног. Развернувшись, мужчины пошли обратно в деревню, туда, где специально сколоченные столы стояли уже вдоль улицы, а на них расставляли поспешно кувшины, полные густого пива, чаши и прочую утварь.

Когда бегущего стало совсем не слышно, Слепец, стоявший все это время на обочине, опустил поднятую в приветствии руку. Вместо того чтобы отправиться со всеми в деревню, он повернулся и, нащупывая палкой путь через стерню и далее через кусты, вышел на глиняную площадку под сенью пальм, вслед за которой тянулся изрезанный шестиугольными трещинами сухой глинистый берег. Маленький мальчик сидел в тени, скрестив ноги, сложив на коленях руки и опустив голову так низко, что единственный нетронутый бритвой локон, спадая набок, касался колена. Он был такой же худой, как Слепец, но менее темнокожий, и его юбочка сверкала чистотой, хотя кое-где к ней и прилип речной мусор.

Глядя в пространство, Слепец сказал:

— Ну вот и все. Он уже пробежал. И целых семь лет мы этого не увидим.

— А я и сейчас не видел, — равнодушно ответил мальчик.

— С ним бежал юноша, тот, кого зовут Лжец. И тараторил без умолку, не закрыл рот ни на минутку.

Мальчик, сразу же оживившись, поднял голову:

— Надо было сказать мне раньше!

— Зачем?

— Я пошел бы смотреть!

— Тебе важнее посмотреть на Лжеца, чем на твоего Отца — Бога?

— Я люблю его. Когда он рассказывает мне свои истории, на меня не так давит небо. И кроме того, он есть.

— Как это есть?

Мальчик, сколько мог шире, развел руки:

— Он просто есть.