– В самом деле, какой воздух.

Воздух отличался от обычного морского, запомнившегося: была какая-то примесь, неопределенный, тяжеловатый душок. Рыбы, водорослей? Нет, стал уверять себя Альварес, ни в коем случае, хотя и это, наверное, очень полезно.

– Сколько цветов! – восхищалась дама. – Не гостиница, а настоящая вилла!

– Никогда не видал их столько, – поддакнул старик.

Альварес поспешил согласиться:

– И я тоже, разве что…

Его охватил внезапный приступ тоски, и он не смог закончить фразу. А дама проговорила брюзгливо:

– В доме все как будто вымерли. Нас никто не встречает.

Однако вымерли не все. Внутри зазвенел рояль, и до прибывших долетела пошленькая североамериканская мелодия, какая – Альварес не мог определить. Старик, мгновенно помолодевший, принялся напевать:

– Когда святые из рая Сойдут на землю… –

затем прошелся в бойкой чечетке и снова обмяк. Дважды хлопнула тугая, на пружинах, дверь, и на пороге появились две женщины: молоденькая служанка, немка или швейцарка, светловолосая, розовая, со сладкой улыбкой, и хозяйка, видная, ширококостная, в полном расцвете своих пятидесяти лет, прямая и величавая: могучая грудь и высокая, башней, прическа делали ее похожей на каравеллу или крепостной бастион.

Следуя за этой дамой, сопровождаемые служаночкой, которая каким-то чудом умудрилась прихватить все чемоданы, путники вошли в гостиницу. Альварес расписался в журнале.

– Альфонсо Альварес, – вслух прочла хозяйка и тут же добавила с очаровательной светской улыбкой. – Два А, как это мило.

– Скорее однообразно, – отрезал Альварес, которому не раз приходилось слышать подобное.

– Здесь у нас телефон, – продолжала хозяйка так, будто произнесла весьма забавную шутку. Взмахнула рукой, сверкнула чем-то зеленым: кольцом с изумрудом. – Там, наверху, ваша комната, сеньор: номер тринадцать. Хильда вас проводит.