— Ну и сажайте, — накаляясь, буркнул Рандель. — Я не против, в тюрьме хоть с голоду не помру.

И снова уселся на обочину.

Действительно, через четверть часа на дороге появились два стражника. Они шли медленным шагом, плечо к плечу, — две четкие фигуры, так сверкавшие на солнце начищенными головными уборами, желтыми портупеями и металлическими пуговицами, точно уже издали хотели навести страх на злоумышленников и обратить их в бегство.

Плотник сразу понял, что они идут за ним, но с места не сдвинулся; в нем клокотало смутное желание бросить им вызов: пусть засадят сейчас, а придет время, он еще отомстит.

Они подходили, делая вид, будто не замечают его, по-военному печатая шаг, тяжелый и вместе развалистый, как у гусей. Поравнявшись с Ранделем, оба вдруг остановились, словно только теперь обнаружили этого человека, и уставились на него гневно и угрожающе.

Потом унтер-офицер шагнул к Ранделю.

— Что вы тут делаете? — спросил он.

— Сижу, — спокойно ответил тот.

— Откуда вы явились?

— Если пересчитать все места, где я был, часу не хватит.

— Куда вы направляетесь?

— В Виль-Аваре.

— Где это?

— В департаменте Манш.

— Это ваша родина?

— Да.

— Почему вы ушли оттуда?

— Искать работу.

— У этих мошенников всегда одна песня. Но меня не проведешь, — обернувшись ко второму стражнику, сказал унтер тоном человека, у которого нет терпения в сотый раз выслушивать такую дурацкую выдумку. — Бумаги при вас? — продолжил он допрос.

— При мне.

— Предъявите.

Рандель вытащил из кармана удостоверения и рекомендации — ветхие, захватанные, засаленные бумажки — и протянул их унтеру.

Тот медленно, запинаясь, прочитал и, убедившись, что они в порядке, возвратил владельцу, но вид у него был крайне недовольный: он явно считал, что этот пройдоха его надул.