Вдруг друзья услышали странное, жуткое завывание. От него кровь в жилах стыла, и хотелось закопаться головой куда-нибудь в землю.

— Что это? — испугался Нафаня.

— Если бы я знал, — тихо ответил Кузька. — Но останавливаться нам нельзя. Давай поторопимся и побыстрее пройдем это место.

Домовые прибавили шагу, а Нафаня даже уши прикрыл. Но не успели они и десяток шагов сделать, как на них напало нечто непонятное. Все зеленое, на руках перепонки, волосы спутаны. Лягушки оттуда выглядывают, репьи прицепились и еще больше все спутали. Нос длинный, со странной шишкой на конце.

Схватило это «нечто» Нафаню и потащило куда-то в сторону. Не раздумывая, бросился Кузька за ними. Бежал, спотыкался, щеки о колючие кусты ободрал. А то, непонятное, все бежит, Нафаню наперевес держит. Кричит домовой не своим голосом. На помощь зовет.

— Бегу, Нафаня, бегу! Ты только держись, — отвечает Кузька.

Вдруг лес поредел, и пригорок показался. А под ним речка быстрая несется. Шумит, как настоящий водопад.

То чудище вместе с дружком Кузьки в речку и нырнуло. На секунду показалась зеленая голова на поверхности, а потом под воду ушла и Нафаню за собой затянула.

Остановился маленький домовенок на берегу. Начал плакать-причитать, друга звать.

— Нафаня! Нафаня! Где ты, друг мой любезный? Отзовись! Покажись! Не бросай меня одного. Пропаду я один-одинешенек.

Но не отзывается Нафаня. Только вода как бежала в речке, так и продолжает бежать.

Сел на пригорочке Кузька, в воду смотрит, и слезы горючие в речку капают. Долго ли сидел так маленький домовенок, он и сам не знал. Только вдруг показалась на поверхности рыба невиданная. Глазами круглыми поводит, высматривает, кто это в ее речку слезы соленые роняет.