Девочка вынесла из комнаты два стула и поставила их под яблоней; вслед за нею вышла мать и подала посетителям две чашки пенистого молока.

Она остановилась около них, будто хотела последить за ними и разгадать, что у них на уме.

— Вы из Фекана? — спросила она.

Г-н д'Апреваль ответил:

— Да, мы приехали на лето в Фекан.

Помолчав, он добавил:

— Не можете ли вы продавать нам каждую неделю кур?

Крестьянка заколебалась, потом ответила:

— Да как сказать. Вам молодок надо?

— Да, молодок.

— А почем вы покупаете кур на рынке?

Д'Апреваль не знал, он обернулся к своей подруге:

— Дорогая, почем вы покупаете кур, молодых кур?

Она пробормотала, подняв глаза, полные слез:

— По четыре франка и по четыре пятьдесят.

Хозяйка искоса с удивлением посмотрела на нее и спросила:

— Чего эта дама плачет? Больна она, что ли?

Он не знал, что ответить, и проговорил запинаясь:

— Нет… нет… но она… по дороге потеряла часы, очень красивые часы, и расстроилась. Если кто-нибудь найдет их, дайте нам знать.

Жена Бенедикта ничего не ответила, решив, что тут дело не чисто.

Вдруг она сказала:

— А вот и хозяин!

Только она одна заметила, как он вошел, потому что стояла лицом к калитке.

Д'Апреваль сильно вздрогнул, г-жа де Кадур чуть не упала, резко повернувшись на стуле.

В десяти шагах от них появился человек, который вел на веревке корову, перегнувшись пополам и тяжело дыша.

— Вот шкура проклятая! — выругался он, не обращая внимания на посторонних; затем направился к хлеву и скрылся в нем.

Слезы на глазах старой женщины мгновенно высохли, она застыла, онемела, растерялась от ужаса. Сын! Это ее сын!

Д'Апреваль, которого больно кольнула та же мысль, спросил дрожащим голосом:

— Это и есть господин Бенедикт?