Ф. — Фонде Фондов, святом Граале всего, что мы представляли. В последнее время Нэш так часто повторял: «Надеюсь, ты не собираешься бежать с фирмы, Чарлок. У тебя ничего не выйдет, ты это понимаешь?» Почему? Я что, женат на ней? Тоже мне paginapinctrix!. В какой момент жизни человек решает, что должен оставить все поиски и сомнения? Повидимому, после того как попробует себя в иных областях, в моем случае — областях науки: наука ускользает, оставив в руке только хвост, как испуганная ящерица. («Реакция на тень у обычного плоского червя до сих пор остаётся загадкой для биологов. Далее, оказывается, что в лаборатории на воду в запечатанной пробирке воздействуют те же силы гравитации, которые вызывают морские приливы и отливы».)

Да, он был прав, я собирался попытаться вырваться на свободу. «Сделай первый шаг», — насмешливо, язвительно говаривал Кёпген, поднимая стакан, капли узо падали на дешёвую тетрадь, где обитали нервные окончания стихов, которые он облекал в плоть формы позже, глухой ночью. «Туктук, постукивает птенчик в скорлупу, стараясь выйти на волю, — литература! Память и самость. Ом».

* * *

Но перед отъездом я сделал то, что не раз делал прежде, — отправился на вокзал «Виктория», постоять несколько минут под часами. Сентиментальная поблажка себе — ибо единственный человечный факт из жизни моих родителей, который мне известен, это то, что они познакомились под этими часами. У каждого там было назначено своё свидание. Эти часы решили мою судьбу. Это, так сказать, ось собственного моего начала. (Первые уличные и карманные часы имели форму яйца.) Говоря серьёзно, я часто приходил туда, чтобы минутудругую постоять в тихой задумчивости: возможно, пытаясь мысленно узнать их среди встречных потоков бледных лиц, которые вечно кружат в этом памятном месте. Здесь можно съесть непрожаренный гамбургер и поразмыслить о сути рождения. Но никакого толку от этих размышлений, от этих минут безнадёжного разглядывания толпы.