Этот вагон, хотя и был наполовину набит снегом и с открытыми по обеим сторонам дверцами, отчего ветер гулял внутри свободно, тем не менее Шкентелю он показался лучшим.

Здесь Шкентель нашел солому и две циновки.

Выбрав из вагона снег, Шкентель устроил из соломы и циновок в углу постель и уложил Витьку.

Тут Шкентель спохватился. Через открытые дверцы вагона ветер наносил снег. Снег таял и ручейками стекал под подстилку Вити.

И Витя, ощущая под собой влагу, ерзал, дрожал и барабанил зубами.

– Холодно? – спросил корзинщик.

– Холодно! – процедил мальчик.

Тогда корзинщик в отчаянии сорвал с себя хламиду и укрыл ею Витьку.

Но что оставалось делать дальше?

Ветер продолжал наносить снег.

Злой, он, видно, решил доконать их. Он не покидал их и в вагоне.

Шкентель осатанел.

– Постой, уж я тебя выживу! – заскрипел он зубами.

Надо было закрыть дверцы, и Шкентель принялся за работу. Ухватившись обеими руками за дверцы, он стал их сильно дергать. Но они не поддавались. Они крепко примерзли.

Тогда Шкентель отыскал гвоздь и стал им.оббивать лед.

Тяжело приходилось Шкентелю.

Ветер, как бы догадываясь об его замысле, дул резче. Несколько раз он вырывал гвоздь из его посиневших пальцев, залеплял ему снегом глаза и опрокидывал его навзничь.

Слезы выступили на глазах у корзинщика.

Нет, не осилить было ему ветра. И он сдался. Промерзший, с перекошенным от мороза лицом и весь синий-синий, Шкентель вернулся к Вите.

Он подсел к нему на корточки и стал растирать снегом его белые и точно окаменевшие ноги.

Витя, казалось, не чувствовал, как растирает его Шкентель. Он не шевелился.

– Витя, дружок, товарищ! – задергал его корзинщик.

Мальчик вяло и на минуту открыл глаза и тотчас же закрыл их.

Шкентель не знал, что делать.

– Витя, – стал он его опять дергать, – слушай, я тебе расскажу сказку.