— Хлеба! — вдруг орет Смилга так, что жена вздрагивает.

— Больше нету, муженек… я ведь сказала: последняя краюшка… У хозяйки заняла.

Смилга мрачно доедает мясо без хлеба.

— О господи! — вдруг вздыхает Смилгиене. — Знал бы ты, как я тебя ждала… Всю неделю глаз не смыкала. Все чудится: вот-вот постучит в дверь, вот услышу шаги. Встану, прислушаюсь — ничего… а немного погодя — опять. Голова стала болеть, чуть не ослепла от слез… Ох, ох!

— Глупая ты баба, — бурчит Смилга сквозь зубы.

— Легко ли жить… Разве можно одной с этакой оравой детей! Ни на хлеб, ни на одежду не заработать. Да и на работу ходить времени нет! Вот он как орет, на шаг отойти нельзя… Истинное наказание!

Смилга складывает свой нож и прячет его в бездонный карман штанов.

— А люди, люди… — продолжает, чуть не плача, Смилгиене. — Когда нет своего угла, каждый тебя ногой пнет. В лесу, со зверями — и то лучше: попадешься им в лапы, сразу растерзают, а люди понемножку, по капельке сосут кровь…

Смилгиене вдруг умолкает, — в комнату входит хозяин, молодой красивый мужчина. Он долго трясет Смилге руку, пристально всматривается в его бледное лицо. Не найдя сразу, что сказать, садится и с минуту молча барабанит пальцами по столу.

— Вернулся, значит? — неуверенно начинает наконец.

— Д-да, вернулся, — нехотя отвечает Смилга и, прикрывая рот рукой, зевает. После сытного полдника его клонит ко сну.

— Это хорошо, — мямлит хозяин. — Хорошо… Только вот отощал ты.

Смилга пожимает плечами.

— Два с половиной года…

— Да-а… Ну, а работу уже нашел?

— Работу? — удивляется Смилга. — Только вернулся, — неужто сразу побегу работу искать. Надо отдохнуть.

— Отдохнуть? — ухмыляется хозяин. — Мало отдыхал, что ли?.. Куда думаешь податься?