А если он их отвергнет?
Через 15 лет он будет смотреть в будущее, ты — оглядываться в прошлое.
В тебе — воспоминания и опыт, в нем — непостоянство и дерзкая надежда. Ты колеблешься — он ждет и верит, ты опасаешься — ему все нипочем.
Молодость, если она не насмехается, не отталкивается, не презирает, всегда стремится исправить ошибки прошлого.
Так должно быть.
И все же… Пусть ищет, только бы не заблудился, пусть штурмует вершины, только бы не расшибся, пусть корчует, только бы не поранился, пусть воюет, только осторожно-осторожно…
Он скажет:
— А я думаю иначе. Хватит меня опекать.
Значит, ты не веришь мне?
Значит, я тебе не нужна?
Ты тяготишься моей любовью? Неосторожный ребенок. Бедный, не знающий жизни… Неблагодарный!
6
Неблагодарный.
Разве земля благодарит солнце за то, что оно светит? Дерево — семечко, из которого оно выросло? А разве соловей посвящает свои трели матери за то, что та когда-то обогревала его собой?
Отдаешь ли ты ребенку то, что сам получил от родителей, или одалживаешь на время, тщательно учитывая и подсчитывая проценты?
Разве любовь — услуга, которую можно оплатить?
«Ворона мечется, как сумасшедшая, садится едва ли не на плечи мальчика, клювом долбит его палку, повисает над ним и бьет головой, как молотком, в пень, отрывает маленькие веточки и каркает хрипло, натужно, сухо, отчаянно. Когда мальчик выбрасывает птенцов, она кидается на землю с волочащимися крыльями, раскрывает клюв, хочет каркнуть, — но голоса нет, и опять она бьет крыльями и скачет, обезумевшая, смешная, у ног мальчика… Когда убивают всех ее детей, она взлетает на дерево, обшаривает пустые гнезда и, кружась над ними, скорбит о своем». Жеромский.
Материнская любовь — стихия. Люди изменили ее на свой лад. Весь мир, за исключением носителей некоторых цивилизаций, практикует детоубийство. Супруги, у которых двое детей, в то время как их могло бы быть двенадцать, убили те десять, что не родились, среди которых возможно, и был тот единственный, именно «их ребенок». Может, среди неродившихся они убили самого дорогого?..