Лишись Черрелы Кондафорда, она не стала бы его оплакивать, но чувствовала бы себя не лучше, чем выдернутое с корнем растение. Отец её питал к Кондафорду равнодушную симпатию человека, который всю свою сознательную жизнь провёл вдали от него; мать с покорностью женщины, всегда выполнявшей свой долг, видела в поместье нечто такое, что заставляло её без отдыха трудиться, но никогда понастоящему ей не принадлежало; сестра относилась к нему с терпимостью практичной натуры, которая предпочла бы жить в другом, более интересном месте; а Хьюберт… Что видел в нём Хьюберт? Этого Динни как следует не знала. Согретая медлительным солнцем, светившим ей в спину, она вернулась в гостиную с охапкой цинний в руках.

Мать её стояла у чайного столика.

– Поезд опаздывает, – сказала она. – Как я не люблю, когда Клер слишком быстро гонит машину!

– Не вижу связи, мамочка, – заметила Динни.

Неправда, она видела её: мать всегда беспокоится, когда отец задерживается.

– Мама, я настаиваю, чтобы Хьюберт опубликовал в газетах все, как было.

– Посмотрим, что скажет отец. Он, наверно, переговорил об этом с дядей Лайонелом.

– Машина идёт. Слышу! – воскликнула Динни.

Вслед за генералом в гостиную вошёл самый жизнерадостный член семьи его младшая дочь Клер. У неё были красивые, тёмные, коротко подстриженные волосы. Лицо – бледное, выразительное, губы слегка подкрашены, взгляд карих глаз – открытый и нетерпеливый, лоб – низкий и очень белый. Спокойная и в то же время предприимчивая, она казалась старше своих двадцати лет и, обладая превосходной фигурой, держалась подчёркнуто уверенно.

– Мама, бедный папа с утра ничего не ел! – бросила она, входя.

– Жуткая поездка, Лиз. Виски с содовой, бисквит и больше ни крошки с самого завтрака.

– Сейчас ты получишь гоголь-моголь с подогретым вином, милый, – сказала Динни и вышла. Клер последовала за ней.

Генерал поцеловал жену.

– Старик держался замечательно, дорогая, хотя мы все, за исключением Эдриена, увидели его уже мёртвым. Мне придётся вернуться на похороны. Думаю, что церемония будет пышная. Дядя Катберт – видная фигура. Я говорил с Лайонелом насчёт Хьюберта. Он тоже не знает, что делать. Но я всё обдумал.