– Это что?

– Пятно, ваше благородие, – отвечал сконфуженно унтер-офицер, – не отходит.

– Выскоблить. Должно отойти! – заметил старший офицер и поднялся на мостик.

Матросы, уже переодетые в чистые рубахи, толпятся на баке у кадки с водой – этом главном центре матросского клуба – и, в ожидании подъема флага и начала разных дневных работ и учений, следующих по расписанию, оживленно беседуют между собой. Нередко слышится смех. Лица у всех довольные и веселые. Видно, что люди не забиты и не загнаны.

– И долго нам так плыть, братцы, по-хорошему, как у Христа за пазухой? – спрашивал низенький белокурый молодой матросик, с большими серыми глазами на необыкновенно добродушном и симпатичном лице, свежем и румяном, усеянном веснушками, – в первый раз, прямо от сохи, попавший в «дальнюю», как называют матросы кругосветные плавания.

– А ты как об этом полагаешь? Небось, хорошо так-то плавать? Да только шалишь, брат. Таких благодатных местов у господа немного! – заметил кто-то в ответ.

– Ден двадцать! – авторитетно заговорил «Егорыч», плотный и приземистый пожилой баковой, лихой матрос с медной серьгой в ухе, пользовавшийся общим уважением команды, обращаясь к «первогодку» и своему земляку, которому покровительствовал.

И, сделав несколько затяжек из своей маленькой трубочки, продолжал:

– А там, братец ты мой, спустимся совсем книзу, а оттеда, значит, повернем в Индейский окиян. Ну, там… известно, другое дело. Там настояще узнаешь, каково матросское звание и каков есть окиян. Не приведи бог какие там «штурмы» бывают! – прибавил Егорыч, ходивший уже во второй раз в дальнее плавание.

– Страшно? – с наивным простодушием спросил молодой матросик.

– Всего увидишь. А что страшно, так не надо бояться, и не будет страшно. Бойся не бойся, а все равно никуда не уйдешь с «конверта». Кругом вода! – промолвил Егорыч с улыбкой, указывая своей шершавой, просмоленной жилистой рукой на океан.