Ящерка слушала песенку затаив дыхание, а когда мальчик кончил, сказала:

- Знаешь, Франсик! Сдается мне, что-то у тебя на уме! Твои черные глаза так и брызжут лукавством! Неужели ты исподтишка замышляешь что-то нехорошее?

- А я и сам еще не знаю! - отвечал ей Франсик, взмахивая прутиком. Только руки у меня так и чешутся хлестнуть тебя прутиком! Вот будет весело посмотреть, как он тебя напополам рассечет!

- Ишь, что ему вздумалось! - сказала ящерка, подбирая под себя хвостик. А по-моему, в этом нет ничего веселого, мне куда приятнее быть живой и нежиться на солнышке.

Насмешила Франца ящерка, хохочет он, а сам знай себе, вжик-вжик, прутиком по траве сечет.

- Знаешь что, Франсик! - говорит ему ящерка. - Жизнь у меня такая коротенькая. Уж ты не обижай меня, отпусти подобру-поздорову. Ты не пожалеешь - я еще сослужу тебе хорошую службу.

- Какую же ты, малявка этакая, можешь мне службу сослужить? - удивился Франсик, выпрямляясь во весь рост. - Ладно уж! Коли ты так вежливо просишь, я тебя не трону. Хочешь, побежим наперегонки и посмотрим, кто из нас первым доберется до Фалькенштейна!

- Я буду первая, вот увидишь! - прошептала ящерка и юрк в траву. - Прощай, Франц, и знай, что я тебя не забуду.

С этими словами ящерка скрылась из глаз, а Франц пошел дальше своей дорогой.

Солнышко поднималось все выше и выше, и все небо залили потоки ослепительного сияния. Домов и церквей в долине нельзя было уже разглядеть сверху казалось, будто кто-то кинул горсть белых камешков и они рассыпались по зеленому ковру. Все круче и круче взбиралась в гору тропинка, нырнув в лиственный лес, и наконец Францу снова пришлось присесть под деревом, чтобы отдохнуть. Отпил он два глотка из фляжки и отер рукавом пот со лба. Вдруг над головой у него кто-то защелкал. Глянул мальчик вверх и увидал белку, которая, примостившись на ветке, лущила шишку.

Белочка то и дело плевалась шелухой и заливалась веселым цоканьем: вот, мол, какой у меня вкусный завтрак, просто объедение!