— И что вы теперь хотите, Гитано?

— Я останусь здесь, — сказал он негромко. — Пока не умру.

— Но работников нам не требуется.

— Работать как прежде я уже не могу, сеньора. Подоить корову, накормить цыплят, нарубить дровишек — это да. И только. Я останусь здесь. — Он показал на лежавший рядом мешок. — Вот мои пожитки.

Мать повернулась к Джоди.

— Беги в коровник и позови отца.

Джоди как ветром сдуло, и скоро он привел Карла Тифлина и Билли Бака. Старик стоял на прежнем месте, только теперь он отдыхал. Все его тело, как бы осев, пребывало в состоянии безмятежного покоя.

— В чем дело? — спросил Карл Тифлин. — Из-за чего Джоди такой шум поднял?

Миссис Тифлин кивнула на старика.

— Он хочет у нас остаться. Кое в чем помогать по хозяйству и остаться здесь.

— Мы его взять не можем. Нам люди не нужны. Да и стар он слишком. Все, что надо, делает Билли.

Они говорили о Гитано, будто его и в природе не было, и вдруг до обоих это дошло; они посмотрели на старика и смутились.

Он откашлялся.

— Слишком стар я, чтобы работать, это верно. Я пришел туда, где родился.

— Ты родился не здесь, — возразил Карл.

— Не здесь. В глинобитной хижине за холмом. Раньше, до вас, все это было одно ранчо.

— В доме из глины, который весь рассыпался?

— Да. И я там родился, и мой отец. Я останусь здесь, на ранчо.

— Говорю тебе, не останешься, — рассердился Карл. — Какая мне польза от старика? Ферма у меня не бог весть какая большая. Кормить старика да оплачивать счета доктору — это мне не по карману. Должны же у тебя быть родственники, друзья. К ним и иди. А то пришел к чужим людям, будто нищий.

— Я здесь родился, — терпеливо и неколебимо сказал Гитано.

Карл Тифлин не любил быть жестоким, но тут понял — без этого не обойтись.

— Сегодня можешь у нас поесть, — распорядился он. — Поспишь в старом сарае. Наутро покормим тебя завтраком, а дальше иди своей дорогой. К друзьям. А умирать у чужих людей — это не дело.