После первой мировой войны отец Питера постоянно посещал кайзера Вильгельма II в его голландском изгнании в Дорне. Иногда брал Питера с собой. “С шаловливым огнем в глазах, – писал мне Питер, – кайзер называл моего отца “мой кузен”… На прекрасном английском кайзер говорил мне о своем интересе к “последним крикам” американской словесности. Путая при этом Синклера Льюиса с Эптоном Синклером. Неудивительно, что он проиграл войну”.

Будучи не лишён блесток таланта, Вирек-старший впервые привлек внимание кайзера перед войной как автор эротических стихов в декадентском стиле fin-de-siecle. Проницательный журналист, он сумел найти Гитлера еще в 1923 году и сделал с ним интервью: “Гитлер, если сумеет выжить, несомненно, перевернет историю – к лучшему или худшему”. Среди его друзей были Фрейд и Бернард Шоу. Но моему поколению он лучше всего известен как германский пропагандист во время первой мировой войны и апологет Гитлера и нацизма во время второй. Не будучи антисемитом сам, он с симпатией объяснял отношение Гитлера к евреям. За кулисами он был, как писал его биограф Нил Джонсон, “самым высокооплачиваемым пером Германии в Америке”.

Для его сыновей – Питера и Джорджа Сильвестра-младшего – это было мучительной ситуацией. Они любили своего отца, но ненавидели нацизм.

Шлезингер пишет: “В 1941 году Питер Вирек опубликовал “Метаполику”, важную и оригинальную работу, прослеживающую исторические корни нацистского расизма и мессианизма до эксцессов германского романтизма, видение, вновь открытое с таким вдоховением в 90-е годы. Вагнер был темной вершиной в анализе Питера, и Томас Манн, будучи поклонником Вагнера, поддержал мнение Питера и превознес его за возвращение “к источникам германского национализма, самого опасного среди существующих, поскольку это есть механизированный мистицизм”.

Тут слово классику мировой литературы. “Я, – писал Томас Манн, – давно уважал этого молодого автора с глубокими историческими познаниями и острой психологической наблюдательностью.