Питер продолжал отстаивать своё право идти на войну, прося власти дать ему “несмотря на все предубеждения, честный шанс отстоять честь моей фамилии работой против нацистской Германии”. Наконец был призван, служил в Северной Африке и Италии, получил две боевые звезды. В феврале 1944 его брат Джордж Сильвестр Вирек-младший погиб, сражаясь с нацистами в Анцио”.

***

“В марте, в марте сорок четвертого! Капралом ВВС. И Альберт Эйнштейн, нас знавший в детстве, но, естественно, раздружившийся с Виреком-старшим, написал письмо соболезнования. Отцу-нацисту!” – говорит мне Питер Вирек, бросая взгляд на два портрета в рамках тусклого золота; так я и не понял, кто из этих примерных мальчиков былых времен есть убиенный брат, кто он, проживший еще 60 с лишним лет.

Кстати: выйдя из тюрьмы, отец-нацист жил у Питера и умер нераскаявшимся.

***

33-летний ветеран войны, доктор Гарварда и лауреат Пулитцеровской премии, Питер Вирек в 1949 году начал преподавать историю и поэзию в колледже Маунт Холиоки. Во время хрущевской оттепели он посещает Советский Союз, где знакомится с Ахматовой, а через нее (Знаю я, никогда не заплачу, Но вовеки не видеть бы мне Золотую печать неудачи На еще неокрепшем челе) с Иосифом Бродским, и это особая глава. В середине 80-х выходит в отставку, но до 1996 продолжает вести русскую историю – “посмертно”, как он говорит. Приглашенным профессором читает лекции в Европе – Оксфорд, Флоренция, Австрия.

***

За привезенным нами из Спрингфилда французским вином и уткой по-пекински (Вирек повелевал себе порцию за порцией, не понимая меня, отклонившего утку с антихолестериновых позиций и “оставшегося” в вине), я предложил сделать интервью. Ведь он встречался с Анной Ахматовой…