— А, Лючьяно! Как мне повезло, что я тебя встретил! — воскликнул Пьомбо.

Обращение на корсиканском наречии остановило Люсьена у самого входа в портик. Он только глянул на своего соотечественника и сразу узнал его. По первому же сказанному на ухо слову он повел корсиканца к Бонапарту. В кабинете первого консула находились Мюрат, Ланн и Рапп. С приходом Люсьена, сопровождаемого столь странным посетителем, беседа прервалась. Взяв Наполеона за руку, Люсьен отвел его в амбразуру окна. Переговорив с братом, первый консул жестом отослал присутствовавших из кабинета. Мюрат и Ланн повиновались. Желая остаться, Рапп сделал вид, будто ничего не заметил, и только после настойчивого требования Бонапарта нехотя удалился. Но, услышав шаги в приемной, первый консул внезапно распахнул дверь и застал Раппа у перегородки, отделявшей приемную от кабинета.

— Тебе, стало быть, не угодно меня понимать? — сказал он. — Мне нужно остаться наедине с моим земляком.

— Он корсиканец, — ответил адъютант Наполеона. — Я слишком мало доверяю людям этого сорта.

Невольно усмехнувшись, Наполеон обнял своего верного офицера за плечи и мягко выпроводил.

— Итак, зачем ты здесь, милейший Бартоломео? — спросил он Пьомбо.

— Чтобы просить у тебя приюта и защиты, если ты истинный корсиканец, — напрямик ответил Бартоломео.

— Какое же несчастье привело тебя в изгнание? Ведь на родине ты был самым богатым, самым...

— Я убил всех Порта, — глухо сказал корсиканец, сдвинув брови.

Первый консул в изумлении отшатнулся.

— Уж не хочешь ли ты меня выдать? — вскричал Бартоломео, грозно глядя на Бонапарта. — Знаешь ли ты, что на Корсике нас, Пьомбо, осталось еще четверо?

Люсьен схватил своего земляка за плечо и крепко встряхнул.

— Да ты, кажется, явился сюда, чтобы угрожать спасителю Франции? — гневно сказал он.