Вечером он погнал стадо домой. Козы размахивали полным выменем. Козлы клали им на спину стянутые ремнями жилистые шеи. Молодые козочки прыгали. У стены одного дома, в хлебной печи, он обжег свои горшки. Те, которые высохли на солнце, он искрошил пальцами.

— Почему, почему?

— Не годятся. Не дадут ни гроша.

— А другие?

— Продам внизу.

Один из сосудов разбился.

— Никуда не годится. Плохая земля. О, горе, ни один крестьянин не покупает их больше. Только приезжие, оттого, что не знают.

— Когда ты спустишься вниз?

— Когда вернутся другие.

— Кто это другие?

— Все, кто живет здесь в городе.

— Значит, здесь живет кто-нибудь? Где же они?

— Внизу. Помогают собирать виноград.

— Иди же и ты.

Он резко отвернулся.

— Не хочу. Я остаюсь с козами.

На другой день она сказала:

— Выйди-ка из этих скал, сойди к дороге и посмотри вниз, как там красиво и весело. Там собирают виноград.

Он последовал за ней, неохотно и похотливо. И она увидела то, что хотела: как его дикая и убогая фигура обрисовывалась над пышной, мягкой страной. Он оставался молчаливым и сдержанным.

— Что это там внизу, между лозами?

— Миндальные деревья.

— А рядом?

— Персики.

— А дальше?

— Яблони, груши…

Он посмеивался в промежутках между словами; его щеки стали темнее. В густых массах зелени горели гранаты.

— Орехи… Каштаны… Фиговые деревья…

Он причмокнул.

— А тот маленький белый домик? — спросила она.

Он заметил его, его жадные взгляды вытащили его из яркой зелени, в которой он прятался.