– И вы приняли все это всерьез?

– Это все совсем не смешно. Ганди никогда не хотел никого убивать, никаких англичан, почему же эта портниха – член лейбористской партии – испытывает такой ужас перед индийцами? Не оттого ли она нам не верит, что и сама не без греха?

Женщина внизу теперь визжала:

– Я в Ланкашир хочу, глупый мальчишка, я в Ланкашир хочу!

– Этого же хочет и Ганди, – усмехнулся О'Брайен.

В это мгновение на веранду влетел сын Абдуллы – Гариб и, не переводя дыхания, закричал:

– Бабу-джи, отцу стало плохо! Он только что был здоров и курил хукку, а потом вдруг закашлялся и сразу замолчал. Я его звал, а он не отвечает, он ничего не отвечает, бабу-джи!

Я побежал вниз. Мертвый Абдулла лежал в своей каморке, глаза его закатились и зрачки смотрели вверх, как будто он и сейчас все еще чего-то ждал.

Сколько безнадежности было в выражении этих мертвых глаз – сны, которые они видели, так и не сбылись.

К двери каморки торопливыми шагами подошел управляющий. Даже не взглянув на Абдуллу, он обратился к Гарибу:

– Воды для господина майора. Горячей воды и поживей!

Он исчез.

Гариб положил на землю учебник и взялся за ведро.

– Разбудите, пожалуйста, отца, – застенчиво попросил он, но в голосе его прозвучало беспредельное отчаяние. – Разбудите отца, а я пока принесу воды для господина майора.

Из комнаты неподалеку доносился чей-то голос. Очередной любовник женщины из Ланкашира целовал ее, приговаривая в виде утешения пьяным голосом:

– Я ув-везу тебя в Л-ланкашир, д-дорогая…

Почему Абдулла умер именно сегодня? Именно в эту чудесную лунную ночь? Влюбленные юноша и девушка все еще купались в потоке лунных лучей; налетал порывами легкий ветерок, принося с собою благоухание лесных цветов.