(Она уходит, Констанс возвращается в гостиную.)

Констанс. Ты уж извини нас за перешептывание. Мама обожает секретничать.

Бернард. Какие пустяки.

Констанс. А теперь давай присядем, устроимся по-удобнее. Позволь мне взглянуть на тебя. Ты совсем не изменился. Только чуть похудел и, возможно, прибавилось морщин. Мужчины такие счастливые, с возрастом они становятся интереснее. Ты знаешь, что мне уже тридцать шесть?

Бернард. Какое это имеет значение?

Констанс. Хочешь, я открою тебе маленькую тайну? Когда ты написал и попросил разрешения зайти, я так обрадовалась, подумав, что вновь увижу тебя, и немедленно послала ответ. А потом меня охватила паника. Я бы многое отдала за то, чтобы письмо вернулось ко мне. Вот и сегодня у меня весь день сосало под ложечкой. Ты не заметил, как подгибались у меня колени, когда ты вошел в гостиную?

Бернард. Господи, но почему?

Констанс. Дорогой мой, я думаю, что ты, должно быть, глуповат. Я же не дура и знаю, что в молодости была красоткой. Неприятно, знаешь ли, когда приходится признавать, что с годами красота блекнет. Об этом тебе никто не скажешь. Сама стараешься гнать от себя такие мысли. Но я решила, что лучше узнать самое худшее. Это одна из причин, по которым я пригласила тебя.

Бернард. Ты же должна понимать, что я никогда не сказал бы тебе плохого слова, что бы ни подумал.

Констанс. Естественно. Но я не сводила глаз с твоего лица. Боялась, что прочитаю на нем: «Господи, что с ней сталось?»

Бернард. Прочитала?

Констанс. Ты очень стеснялся, когда вошел. Боялся поднять на меня глаза.

Бернард. Это правда, пятнадцать лет тому назад ты была симпатичной девушкой. Но теперь стала в десять раз прекраснее.