Бернард. Ты счастлива с Джоном?

Констанс. Да, очень. Не могу сказать, что он никогда не огорчал меня. Однажды это случилось, но я взяла себя в руки и постаралась не совершать глупостей. Теперь очень этому рада. Я думаю, что могу, положив руку на сердце, сказать, что у нас счастливая семья.

Бернард. Чертовски рад это слышать. Ты не обидишься, если я спрошу, любит ли тебя Джон?

Констанс. Уверена, что любит.

Бернард. А ты любишь его?

Констанс. Очень.

Бернард. Позволишь произнести короткую речь?

Констанс. При условии, что смогу прервать тебя, если сочту, что пора.

Бернард. Я надеюсь, что за год, который я пробуду в Англии, ты разрешишь мне часто видеться с тобой.

Констанс. Я тоже хочу видеть тебя как можно чаще.

Бернард. Я хочу сразу прояснить один момент, чтобы больше к этому не возвращаться. Я так же безумно влюблен в тебя, как и пятнадцать лет тому назад, когда попросил выйти за меня замуж. Я думаю, что буду любить тебя всю жизнь. Я слишком стар, чтобы менять свои пристрастия. Но я хочу, чтобы ты знала: тебе нет нужды бояться, что я хоть в малейшей степени попытаюсь помешать твоему счастью. У меня и в мыслях нет вбить клин в твои отношения с Джоном. Полагаю, мы все хотим быть счастливыми, но не я не верю, что можно построить свое счастье на несчастьях других.

Констанс. Речь получилась не такая уж длинная. На официальном обеде она сошла бы за несколько ремарок.

Бернард. Я прошу тебя лишь о дружбе, а если в обмен я хочу отдать тебе мою любовь, то касается это только меня и никого другого.