– Нет, нет, это слишком высоко. По-моему, он на месте.
– А не лучше ли переколоть его поближе к середине…
– Ну что ж, переставим на середину. Попробуем и так и этак.
Когда цветок перекололи на середину шляпки, он словно смял лицо миссис Дейли, выдавил на нем недоуменную улыбку. Седые волосы миссис Дейли были легкие как паутина. Выбиваясь из-под шляпки разлетающимися клочьями овечьей шерсти, они производили впечатление плохо пригнанного парика.
Мисс Трувейл сказала, что посреди шляпки цветок чудо как хорош. Они попали в самую точку.
– Цветок уравновешивает шляпку, – сказала она. – И в то же время в ней появился некий не поддающийся определению шик.
Миссис Дейли потрогала шляпку, цветок, клочья волос, словно пыталась найти, где он, этот шик. Мисс Трувейл думала о Джо.
Однажды вечером в пекарне Джо разошелся больше обычного – чего только он не вытворял.
Она часто возвращалась мыслями к тому вечеру. Джо в одной рубашке пристроился тогда на доске для раскатки теста. С Джо никогда не известно, что он выкинет, – в тот вечер ему вздумалось называть мисс Трувейл мисс Труляля. Он так уморительно это выговаривал, что сам то и дело покатывался со смеху. Поначалу она крепилась, старалась не засмеяться. В конце концов фамилия у нее необычная, потом, при ее профессии ей не к лицу ронять себя. К тому же кто-то заметил при ней, что ее фамилия французского происхождения, скорее всего, искаженное Trouvaille
Но Джо все равно называл ее мисс Труляля, и она не устояла – засмеялась. Она прыснула, Джо в ответ закатился смехом, и она увидела, как рождается смех: по мощно выпирающему над брючным ремнем животу Джо мелкой рябью пошли волны.
Тут уж и она не удержалась – расплылась в улыбке. Джо грохотал, хлопал себя по толстым ляжкам. На губах его висели хлопья пивной пены, голубые глаза горели пьяным огнем, воздух пропитывали жар и хлебный дух. Смех, тепло и чудная фамилия, которой Джо ее именовал, возымели странное действие на мисс Трувейл. В ней, хоть она и смеялась до упаду, разгорелась непостижимая печаль, больно сжимавшая ее сердце.