Но доктор отошел от бутыли с микстурой № 17. «Я не смогу вынести благодарной улыбки Назан, – думал он. – Эта улыбка будет вечно жечь мою совесть». Он вышел из больницы. На лице Назан отразилось отчаяние.

– Вы не дадите мне лекарства, доктор? Я знаю, вы хотите денег, но у меня нет ни пайсы!

Не говоря ни слова, доктор отсыпал в мешочек десять сиров

– А лекарство? – растерянно спросила Назан.

– Это и есть лекарство, – сказал доктор.

Они стояли и молча смотрели друг на друга. Возможно, они хотели что-то сказать друг другу. Возможно, они ничего не хотели сказать, так как у обоих не находилось слов. И минута, которая наступает раз в жизни, минута, которая необыкновенно хрупка, нежна и недолговечна, минута, в которую человек может протянуть другому руку помощи, согреть его жизнь пламенем своего сердца, претворить его мечты в действительность, эта минута прошла. В следующую минуту они стали чужими. Она поблагодарила его, он вежливо ответил. Она поклонилась ему на прощанье, он сделал то же самое.

– Если вам случится побывать в нашей деревне, обязательно заходите к нам. Мой отец всю жизнь будет благословлять вас. Мы вам так благодарны, так благодарны! До свидания, до свидания!

Ласточка улетела, и небо опустело.

Когда Назан была уже далеко, доктор обрел утраченное мужество. «Сейчас я догоню ее, – подумал он. – Я прижму ее к своей груди, я осыплю ее лицо поцелуями. Я скажу ей о своей любви. Я наговорю ей тысячу нежных слов».

Доктор в тоске протянул к ней руки, но не тронулся с места. Руки опустились, и он, устыдившись своего внезапного порыва, повернулся и уныло побрел в больницу.