Тут же представились длинные разговоры о вчерашнем представлении и обо всем, что с этим связано. А это могло только испортить спокойное и благодушное настроение.

Но вид Зиле тут же рассеял неприятное чувство.

Одет он был очень тщательно. Слегка растерян и смущен, точно те школяры, которые время от времени являются со своими цветами. И ради него не надо было вставать. Она осталась на своем месте — только вытянула ноги и оправила платье.

Драматург держался даже как-то робко.

— Прошу прощения. Я воспользовался приглашением. Но, кажется, не вовремя. Вы больны.

Почему-то и такая роль ей оказалась по вкусу. Что ж, если ему так угодно…

— Я пользуюсь привилегией полдня поболеть после представления. Но вы не беспокойтесь. Ничего серьезного. Типично актерская болезнь. Чтобы дать нервам отдых и просто побездельничать.

— Но этому отдыху я и помешал.

— Ничему вы не помешали. Мне даже кажется, что я ждала вас. Предчувствовала, что придете.

— Да. Я хотел поблагодарить вас.

— Ах, оставим эти обывательские благодарности и похвалы ради приличия. Нам это обоим ни к чему. Еще вопрос, кого больше нужно благодарить. Вашей заслуги тут больше. Вы же творец и вдохновитель, а я всего лишь исполнительница. Ну, ну, ну — бросьте! Я знаю, что говорю. Каждый из нас делал свое. Каждый свою задачу выполнил, и успехами можем быть довольны. В особенности вы… Но что вы стоите? Вам же некуда спешить.

Зиле взял стул и присел к ее ногам. Еще внимательнее вгляделся в ее лицо.

— Говорите, что хотите. Не верю. Вы больны. Такой бледной я вас еще никогда не видел.

— Ах, о такой болезни и говорить не стоит. Это часть актерского здоровья, и потому приятна. Чем больше роль захватывает и чем лучше ее играешь, тем больше она отнимает у тебя чувств и энергии. Небольшая слабость и усталость после этого естественны.

— Со вчерашнего дня я думаю о вас. Как вы это можете выдержать? Как у вас хватает нервов и энергии? Ведь вы же, по сути дела, горите огнем. И так когда-нибудь сгорите.