С краев ресселины всю ночь текла вода и, замерзая, образовала вокруг них что-то вроде ледяного саркофага. Глаза Зи Ши были темноси-ние, словно воды Нандан Сара, а у Джагдиша глаза запали глубоко внутрь. Вокруг них полегли темные круги. Нагнувшись, я заглянул вглубь его глаз. В них были страдание и боль, словно это были глаза раненой, беспомощно трепещущей газели. Когда наши золотые сны сталкиваются с реальным миром, то они лопаются, словно дождевые пузыри в лужах…

Непроглядная тьма обступила тунговое дерево. В узком пространстве, которое отвоевал у нее огонь костра, видно спящее стадо. Пастушки прядут и что-то вяжут из шерсти. Пастухи сидят у костра, подперев подбородки руками, и, затаив дыхание, слушают очередную историю. Один из них рассказывает: «Много дней тому назад под этим тунговым деревом жил-был старик горец, похожий на горного карлика. Дочь его была очень красива. Звали ее Зи Ши. Зи Ши полюбил Горный дух – владыка Гурджана. И случилось так, что в один прекрасный день пришли к этому тунговому дереву три охотника…»

Какой-то пастух, затаив дыхание слушавший рассказчика, спрашивает:

– Что ж было потом?