– Держи равновесие! – донесся до меня голос Ривы. – Тащи веревку вправо. Раз… два… три!

Я изо всех сил потянул веревку, однако Джагиш не смог подняться.

В конце концов, держась за веревку и вырубая ледорубом ступеньки, я, Рива и Джагдиш – все трое собрались вместе. Карабкаясь вверх, я добрался до Джагдиша. Джагдиш лежал на снегу и стонал.

– Что с тобой, Джагдиш? – спросил я, наклонясь над ним и пытаясь поставить его на ноги.

Ухватившись за меня, Джагдиш сделал попытку встать на ноги, однако тотчас же снова сел в снег.

– Видимо, я не смогу идти дальше, ушиб ногу! – проговорил он.

Густой белый туман окутал все вокруг. С дикой неистовой силой дул ветер, сплошной пеленой беззвучно летел снег.

«Хо… ааа… ааа… ооо… ааа!..»

Рива дважды свистнул. Резкий тревожный свист, словно кинжал, рассек бурю и замер где-то вдали, и снова ничего не было слышно вокруг, кроме воя и гудения ветра.

«Хо… ааа… ааа… а!..»

Подождав немного, Рива снова свистнул. Может быть, кто-нибудь отзовется?

Через некоторое время Рива опять засвистел, и мы с колотящимися сердцами чутко прислушались – не ответит ли кто-нибудь? Однако наши уши не слышали ничего, кроме злобного сатанинского хохота крепнущей бури. С каждым мгновением становилось все холодней и холодней. Руки и ноги начали коченеть от стужи. Одолевал сон, сами собой слипались глаза.

– Не спи, Джагдиш, слышишь? – говорил Рива.

Я тоже чувствовал какую-то странную тяжесть в глазах. Непреодолимо, сами собой смыкались веки. Я понимал, что спать нельзя, знал, что эта непонятная тяжесть в глазах и расслабленность во всем теле – предвестники смерти, и все-таки, как я ни силился отогнать от себя сон, глаза неодолимо закрывались. А Джагдиш, бедняга, совсем клевал носом.

Рива оглядел нас обоих.

– Слушайте меня, слушайте, что я вам скажу! – проговорил он. – Возьмите в руки снег и сжимайте его изо всех сил!.. Ну-ка!..

«Хо… ааа… ооо… ааа… а!..» – бесновался ветер.