— Ты любишь этого мальчика?

— Да.

— А меня нет?

— И тебя тоже. Я люблю вас обоих, но я люблю вас по разному. Я люблю тебя, потому что ты выдающийся человек и беседы с тобой поучительны и интересны. Я люблю тебя потому, что ты добр и великодушен. Я люблю его, потому что у него такие большие глаза и волнистые волосы, и он божественно танцует. Это совершенно естественно.

— Но ты ведь знаешь, что в моем положении я не могу водить тебя туда, где танцуют и смею предположить, что когда он будет в моем возрасте, у него будет волос не больше, чем у меня.

— Вполне возможно, — согласилась Лизетта, хотя вряд ли это имело для нее значение.

— А что твоя тетя, почтенная мадам Саладен, скажет тебе, когда узнает, что ты натворила?

— Ну, вряд ли это будет для нее сюрпризом.

— Ты хочешь сказать, что эта достойная женщина одобряет твое поведение? O tempora, о mores!

— Со дня моего поступления в мастерскую. Он разъезжает от крупной лионской фирмы, изготавливающей шелковые ткани. Однажды он появился со своими образцами. Мы друг другу понравились.

— Но ведь твоя тетя должна была оградить тебя от искушений, которым подвергается молодая девушка в Париже. Ей не следовало позволять тебе иметь дело с этим молодым человеком.

— А я не спрашивала ее разрешения.

— Но так можно свести в могилу твоего убеленного сединами отца. Ты не подумала об этом раненом герое, чье служение стране было вознаграждено лицензией на торговлю табаком? Ты забыла, что коль скоро я министр внутренних дел, то она находится под моим контролем? И я вправе отменить ее ввиду твоей вопиющей безнравственности.

— Я знаю, ты слишком джентльмен, чтобы поступить так подло.

Он сделал рукой жест выразительный, хотя и несколько драматический.