Так и я, отправляясь на задание, думаю не о борьбе Запада с нацизмом. Я думаю о насущных мелочах. О бессмысленности полета над Аррасом на высоте семисот метров. О бесполезности ожидаемых от нас сведений. О медленном одевании, которое кажется мне облачением в одежду смертника. А потом о перчатках. Я потерял перчатки. Где, черт побери, я раздобуду перчатки?
Я уже не вижу собора, в котором живу.
Я облачаюсь для служения мертвому богу.
III
– Давай быстрее... Где перчатки? Нет... Не эти... поищи в моем мешке...
– Что-то не вижу, господин капитан.
– Ты остолоп.
Все они остолопы. И тот, который не может найти мои перчатки. И тот, другой, из штаба, со своей навязчивой идеей полета на малой высоте.
– Я просил тебя дать мне карандаш. Уже десять минут, как я прошу дать мне карандаш... Есть у тебя карандаш?
– Есть, господин капитан.
Нашелся-таки разумный человек.
– Привяжи к карандашу тесемку. И привесь его мне сюда, вот к этой петле... Послушайте, стрелок, вы что-то не торопитесь...
– Потому что я уже готов, господин капитан.
– А! Ладно...
Ну а штурман? Я переключаюсь на него.
– Как там дела, Дютертр? Все в порядке? Рассчитали курс?!!
– Курс готов, господин капитан.
Ладно. Курс готов. Безнадежное задание... Спрашивается, есть ли смысл обрекать на гибель экипаж ради сведений, которые никому не нужны и которые, даже если кто-нибудь из нас уцелеет и доставит их, никогда и никому не будут переданы...
– Наняли бы они себе спиритов, там, в штабе...
– Зачем?
– Да чтобы мы могли передать им вечером, через вертящийся столик, эти их сведения!