И тут же было решено, кем станет Герберт. Мальчик быстро рос.

— Кажется, Герберт, ты скоро догонишь отца, — сказала однажды миссис Санбери.

Когда Герберт закончил школу, он перерос отца на два дюйма, а, достигнув пяти футов десяти дюймов, остановился.

— Самый лучший рост, — сказала миссис Сэнбери. — Не слишком высокий и не слишком низкий.

Он был симпатичным юношей с правильными, как у матери, чертами лица и ее же темными волосами, а от отца он унаследовал голубые глаза, и хотя он был очень бледен, кожа его была гладкой и чистой. Сэмюэль Сэнбери устроил его в бухгалтерскую контору, из которой дважды в год посылали бухгалтеров в его собственную фирму, и когда Герберту исполнился двадцать один год, он уже каждую неделю приносил матери хорошенькую кругленькую сумму. Она выдавала ему три монеты по полкроны на завтраки и десять шиллингов на карманные деньги, а все остальное откладывала на его имя в страховой банк на черный день.

Ложась спать в тот вечер, когда Герберту исполнился двадцать один год, мистер и миссис Санбери (а между делом хочу заметить, что миссис Санбери никогда не «ложилась спать», она «отходила ко сну», а мистер Санбери, не будучи столь утонченным, как его жена, всегда говорил: «Ну, я — на боковую»), так вот, когда мистер и миссис Санбери легли спать, миссис Санбери сказала:

— Люди не понимают своего счастья. Слава Богу, хоть я понимаю. Лучше нашего Герберта не найти. Никогда не болеет, и мне с них никаких хлопот. Это лишний раз доказывает то, что, если воспитывать ребенка правильно, он будет тебя достоин. Подумать только — ему уже двадцать один! Даже не верится!

— Что и говорить, — ответил мистер Санбери. — Не успеешь оглянуться, как он уже женится и уедет от нас.

— Это еще зачем? — строго воскликнула миссис Санбери. — У него здесь хороший дом. Не вздумай внушать ему эти глупости, Сэмюэль, а не то мне с тобой придется разобраться. Это мое последнее слово. Женится! У него пока еще есть голова не плечах. Он знает, что к чему. У него есть голова на плечах, у Герберта.