– Какое совпадение! – засмеялся Цыпленок. Шулер не смеялся.

– Откуда вам известен этот трюк? Вы профессионал?

– Нет, любитель. Но я рад вдвойне, что заслужил похвалу профессионала.

– Дело не в этом. – Шулер посмотрел на него. – Дело в том, что этот трюк изобрел я.

– Ах, вот оно что! – Штайнер загасил сигарету. – Я научился этому в Будапеште. В тюрьме, перед тем как меня выслали. Меня научил некто Качер.

– Качер? Ну, теперь я понимаю, – карманный вор облегченно вздохнул, – значит, он, Качер – мой ученик. Вы хорошо овладели этим делом.

– Да, – сказал Штайнер, – можно научиться всему, если все время находишься в пути.

Шулер передал ему колоду карт и внимательно посмотрел на огонек свечи.

– Свет плохой, но мы играем, конечно, только для развлечения, не правда ли, господа? Честно…

Керн улегся на нары и закрыл глаза. На душе у него было тоскливо и печально. После утреннего допроса он беспрерывно думал о своих родителях, вспомнил о них после долгого перерыва. Перед ним снова всплыло лицо отца, когда тот возвратился из полиции: один из его конкурентов сообщил в гестапо, что отец высказывался против правительства. Своим доносом он надеялся уничтожить отца Керна как конкурента и купить за бесценок его фабрику, которая изготовляла гигиеническое мыло, духи и туалетную воду; этот план удался, как и тысячи других в те времена. Отец Керна возвратился после шестинедельного заключения совершенно больной. Он никогда об этом не вспоминал, но продал лабораторию своим конкурентам за смехотворно низкую цену. Вскоре пришел приказ о высылке, а затем началось бегство, бегство без конца. Из Дрездена – в Прагу, из Праги – в Брно, оттуда ночью через границу в Австрию, на следующий день – опять в Чехословакию: австрийская полиция отправила их обратно; через несколько дней – тайком