Его мысли были настолько заняты этим странным состоянием, что он на время забыл про назойливый скрип. Но вот он снова услышал его. «Да, теперь уж не придется думать, Давид, о том, как бы убежать от этой музыки! — говорит он себе. — Придется терпеть изо всех сил».

Нелегко человеку, который вроде бы только что был здоров и силен, да и сейчас не чувствует себя больным, набраться терпения и лежать неподвижно. Он не перестает делать попытки хотя бы шевельнуть пальцем или приподнять веки. Но все напрасно. Он пытается представить себе, как он это делал, когда мог двигаться. Но ему кажется, что он, как ни странно, забыл, как это делается.

Тем временем скрип становится все громче. Он уже доносится не издалека, и человек понимает, что это скрипит повозка, которая медленно движется по Лонггатан

«Ну что, Давид, — думает он, — мы с приятелем не очень-то жаловали полицию, но, если бы она сейчас заявилась и прекратила бы это безобразие, мы бы сказали ей спасибо».

Этот человек имел обыкновение хвастаться своей храбростью, но сейчас он начинает бояться, что эта скрипучая музыка, вдобавок ко всему случившемуся с ним этой ночью, доконает его. Ему приходят в голову страшные мысли: когда его найдут здесь, то посчитают мертвым и повезут обряжать и хоронить. «А ты, Давид, будешь лежать и слушать, что говорят возле твоего мертвого тела, и вряд ли услышишь что-нибудь получше того, что слышишь сейчас».

Видно, из-за этого скрипа он опять начинает думать о сестре Эдит, но не с чувством раскаянья, а с досадой на то, что она как бы взяла над ним верх.