Они подпустили лодку совсем близко и в своей чудовищной глупости отнеслись к этому довольно спокойно. Только когда лодка причалила, высокий, косматый баран задрожал. Он бросил взгляд на своих овец, потом опять на лодку. Вдруг, когда пятеро человек очутились на берегу и лодка была вытащена, баран решил, что это превосходит все пережитые им до сих пор опасности, заметался во все стороны и дикими скачками бросился внутрь острова. Все остальные овцы ринулись за ним.

— В этом году не легко будет поймать и маток, — говорили между собой женщины.

Вся компания направилась в глубь острова. Нужно было сначала поймать ягнёнка, тогда легче словить мать. Они хлопотали до позднего утра, пока наконец не удалось схватить взрослую овцу. Одна кучка со страху забежала к лодке и в смертельном испуге бросилась в море; Марцеллиус полез в воду и стал вытаскивать овец одну за другой.

— Смотри-ка, как ты вымок, — сказала Фредерика.

Пока три женщины сидели и стригли овец, братья стояли наготове с тремя связанными другими. Марцеллиус стоял возле Фредерики. Весеннее солнце ярко светило и пригревало их всех.

— Это у меня вторая овца, — сказала Фредерика, сунула шерсть в мешок и встала.

— Пойдём, попытаемся поймать какую-нибудь матку, — предложил Марцеллиус со странной дрожью в голосе.

Фредерика пошла за ним, и они скрылись из виду у остальных.

— Мне кажется, она в другом месте, — сказала Фредерика.

Марцеллиус ответил:

— Посмотрим сначала здесь.

Они вышли на северную часть острова, где была тень; но овец не увидали.

— Должно быть, они там, наверху, — сказал Марцеллиус и побежал туда.

Но Фредерика не могла бегать так проворно, как в старину, и не поспевала за ним. Марцеллиус схватил её за руку и потащил, а сам твердил неестественно громким голосом:

— Сейчас увидишь! Сейчас увидишь, говорю я!

— Не кричи так громко, ты спугнёшь овец, — сказала Фредерика, думая только о работе.