Марцеллиус ничего не ответил на это. Они пошли. Но Фредерика даже в растерянности своей была умна и сообразительна и вдруг сказала:

— Во всяком случае, тебе не зачем отдавать ему лодку задаром.

— Нет, нет, конечно, — ответил Марцеллиус.

На перекрёстке она протянула ему руку и сказала:

— Ну, теперь я пойду домой, а то он рассердится на меня. Может, он видел, куда я пошла.

Они простились и разошлись по домам.

На следующий день ветра не было, и море лежало спокойное. Старый корабельщик Иоахим и оба его сына ещё до рассвета снесли новую лодку к талям на северной оконечности острова, все мужчины с острова помогали им, чтобы прекрасное судно не попортилось во время переноски. И зелёная красивая лодка уже висела щеголевато на канатах.

Старый учитель уговорил своего важного сотрудника и коллегу Симона Руста отложить возвращение на Церковный остров до послеобеда, и вот час этот уже настал. По-видимому, отношения между помолвленными со вчерашнего вечера не улучшились, наоборот, они шли неподобающе далеко друг от друга, а невеста казалась преисполненной сомнений. Когда они подошли к талям, Иоахим и его люди были уже в сборе. Все мужчины сняли шапки перед обоими учителями и их спутницей.

— Всё готово? — спрашивает Симон.

Иоахим отвечает:

— Всё. По-нашему, готово.

Вдруг Фредерика, мучимая сомнением, говорит громко:

— Ты бы поберёгся сегодня, Марцеллиус. Разве никто другой не может сесть сегодня в лодку, кроме тебя?

Все это слышали.

— О, он ведь привык, — говорит Иоахим, отец парня.

— Ведь это же посмешище — лодка с именем, — говорит Фредерика.

— Наоборот, у неё прекрасное название, — возразил снисходительно её отец. — Ты этого не понимаешь, Фредерика.

Тогда Симон Руст заявляет:

— Я сам сяду в лодку.

Все стараются отговорить его от этого, но Симон влезает наверх и садится. Его просят несколько минут, но Симон отвечает гордо и красноречиво: