- Пусти, - закричал мальчишка и стал вырываться. - Это не я!

- А кто? - спросила Нина.

- Никто, - буркнул мальчишка и снова рванул руку. - Пусти!

- Погоди, - сказала я, - мы не из-за мяча. Понимаешь, снимается кино...

Мальчишка при слове "кино" замер и изумлённо на нас воззрился.

А мы быстро изложили ему суть дела.

- Значит, так, - напоследок сказала я. - Завтра в девять утра ты приведёшь сюда пять-шесть хлопцев. И одного котёнка. А мы приезжаем с аппаратурой. Дело это государственное, важное.

Но в это время раздался вопль: "Ах, чтоб вам, окаянные", - во двор выскочила дворничиха, и Севка - так звали мальчишку - исчез во мгновение ока, а мы ушли, так и не зная - состоится съёмка или нет.

Назавтра мы приехали в Севкин двор с небольшим опозданием. У широкой каменной арки стояли двое мальчишек. Увидев нас, они закричали: "Едут!" - и исчезли под аркой. Там, во дворе, уже стояла кучка ребят. Навстречу нам вышел Севка, потупился и неожиданно сказал:

- Они не хочут.

- Не хотят, - машинально поправила я. - Чего не хотят?

- Гонять Мурзика, - объяснил Севка. И, обернувшись к друзьям, сказал безнадёжно, видно, в сотый раз: - Это ж для кино!

- Да-а, для кино... - прогудел толстый мальчик в клетчатой рубашке. Рубашка у него на животе оттопыривалась, а через незастёгнутую прореху выглядывала круглая забавная мордашка котёнка. - А Мурзик подумает, что взаправду. И убежит.

- Не убежит, не убежит, - заволновалась Нина. - Это же одна минута. Смотри - вот тут мы посадим Мурзика. Вот тут станете вы. Я скажу: "Начали", - и вы затопаете ногами и закричите. Мурзик побежит, а вы за ним. И топайте посильнее. Он забьётся вон в тот угол, больше некуда, и я сниму крупно ваши лица, а потом его мордочку. Вот и всё!