Она посмотрела на Таню и, скорее утвердительно, чем спрашивая, проговорила:

— Тринадцать тебе, наверно?

— Двенадцать исполнилось в мае, — отчего-то покраснев, ответила Татьяна.

Женщина понятливо кивнула.

— Теперь все рослые, — сказала она. — Иногда в трамвае такую увидишь — только в баскетбол и играть, а ей шестнадцати нет. Наше поколение поменьше ростом. Война рост приостановила. Да и с чего бы? Питание-то какое было! Откуда взять?..

Она опять взглянула в окно и продолжала:

— Для меня война вот в этих местах прошла, хоть, я и родилась в Ленинграде. Так уж получилось. Здешнее-то ой как памятно!.. В особенности как я от немцев уходила, да не одна.

Увидев, с каким интересом на нее смотрит Таня, да что и я не против послушать рассказ, женщина решилась поведать нам свою историю.

— Вот такая, как ты, я тогда была, — начала она, обратившись к Тане. — Тринадцать мне зимой стукнуло. Вытянулась, ноги тонкие. Кто посмотрит теперь, так и не поверит. Мама, бывало, глянет на меня, вздохнет и скажет: «И до чего же ты худущая, Надежда. Вон и ключицы торчат». Я своей худобы не замечала. Что мне?! Бегала, носилась. На коньках гоняла. Каток-то у нас был рядом, в Таврическом саду. Еле, бывало, дождусь морозов. «Снегурки» под мышку — и на каток… Зимой там по субботам играла музыка. Ну, да не о зиме. Про лето рассказ. Уж куда как лучше началось оно, а кончилось…

Как пришли летние каникулы, отправила меня мама к тете Дарье — ее сестре. Вот в этих местах она жила. Домик у них был на краю, города, на берегу реки. Небольшой такой домик. Хозяйство было: поросенок Борька, куры, козочки. Две их было у тети Даши — Зинка и ее дочка Динка. Динка ростом уже догнала мать, но дурашливая была. Все прыгала, прыгала… А как они меня полюбили!.. Я их кормила, водила пастись на Волгу. Тут вон тоже Волга, ее верховье. Дальше она уж становится настоящей-то Волгой. Недалеко от нас был мост. По нему ходили машины и на лошадях ездили. Большой был мост, деревянный. А по берегу хорошая трава росла, густая, у моста я привязывала нашу Зинку. А Динку и не надо было привязывать, она от матери и так ни на шаг. Только иду, бывало, за ними, Динка увидит и вскачь несется ко мне. Рады, что не бросила их, пришла. Домой как собачки бежали. Зинка впереди, а Динка за ней.