Герцог. Да, истинное бедствие!

Сен-Шарль. Разве ваша светлость в оппозиции?

Герцог. Мне просто хотелось бы, чтобы король вернулся без всей этой свиты, — только и всего.

Сен-Шарль. Королю пришлось уехать, ваша светлость, лишь потому, что опрометчиво разогнали великолепную, не хуже азиатской, полицию, созданную Буонапарте. Нынче ее ряды хотят пополнить только порядочными людьми — прямо хоть в отставку подавай. Военная полиция союзников ставит нам препятствия на каждом шагу, мы не смеем никого арестовать, из страха, как бы невзначай не наложить руку на какого-нибудь принца, занятого любовной интрижкой, или на какого-нибудь подгулявшего маркграфа. Но для вас, ваша светлость, будет сделано все — даже невозможное. Есть у этого молодого человека какие-нибудь пороки? Он игрок?

Герцог. Да, играет — в свете.

Сен-Шарль. Честно?

Герцог. Кавалер!

Сен-Шарль. Вероятно, этот молодой человек очень богат?

Герцог. Вот вы и узнайте.

Сен-Шарль. Простите, ваша светлость. Но без помощи страстей нам мало что удается разузнать. Быть может, ваша светлость соблаговолит сказать мне — искренне ли любит вышеназванный молодой человек мадемуазель де Кристоваль?

Герцог. Принцессу! Богатую наследницу! Я начинаю разочаровываться в вас, дорогой!

Сен-Шарль. Но ведь вы сами изволили сказать, что речь идет о молодом человеке. Впрочем, любовь притворная куда изысканнее любви истинной. Вот почему женщины так часто обманываются. Остается предположить, что он, вероятно, бросил нескольких любовниц, а порвать узы сердца — значит развязать язык.

Герцог. Будьте осторожны. Мое поручение необычное, не впутывайте сюда женщин. Малейшая нескромность с вашей стороны лишит вас моего благоволения. Все, что касается господина де Фрескаса, должно навеки остаться между мною и вами. Я требую от вас полнейшей тайны — как в отношении тех, чьими услугами вы пользуетесь, так и в отношении тех, кто пользуется вашими услугами. Словом, если моя жена заподозрит вас хотя бы на минуту, — вы погибли.