Сен-Шарль. Ну, барон, раз уж дело пошло на откровенность, признаюсь, что ваша очаровательная полька...
Вотрен. Как? Вы тоже?
Сен-Шарль. Ну конечно же!
Оба смеются.
Вотрен. Теперь мы можем посмеяться вволю, ведь вы, надеюсь, тогда же с нею и расстались?
Сен-Шарль. Как и вы — немедленно. Мы с вами, оказывается, решили прокутить свои денежки в Париже, — и хорошо сделали. Но мне кажется, барон, вы выбрали себе уж слишком незаметное положение; это обращает на себя внимание.
Вотрен. Благодарю вас, кавалер. Надеюсь, теперь мы с вами друзья надолго?
Сен-Шарль. Навеки!
Вотрен. Вы можете быть мне крайне полезным, да и я тоже могу оказать вам услуги, поистине неоценимые; давайте сговоримся! Скажите мне, что привело вас сюда, а я скажу вам, каковы мои интересы.
Сен-Шарль (в сторону). Что ж это? Его на меня напустили или меня — на него?
Вотрен (в сторону). Так дело никогда не кончится.
Сен-Шарль. Сейчас изложу.
Вотрен. Сделайте одолжение!
Сен-Шарль. Барон, между нами говоря, я восхищаюсь вами!
Вотрен. Такая похвала в ваших устах!
Сен-Шарль. Нет, честное слово. Создать представителя рода Фрескас на глазах у всего Парижа, — да ведь это предприятие неизмеримо превосходит проделки наших графинь на Венском конгрессе. Вы охотитесь за приданым с редкостной отвагой.
Вотрен. Охочусь за приданым?
Сен-Шарль. Дорогой мой, да вас бы давно разоблачили, если бы следить за вами было поручено не мне, вашему благожелателю. Ведь я прикомандирован к вам из очень высоких сфер. И как это вы — простите меня за откровенность — решаетесь оспаривать богатую наследницу у семейства Монсорелей ?