имущество, которое его семья вам доверила. Если бы герцог де Монсорель, подославший вас сюда, знал, кто вы такой... Хм, хм, вам пришлось бы отчитываться не совсем обычно. Скинь-ка усы, скинь-ка бакенбарды, парик, фальшивые ордена и иностранные медали... (Срывает с него парик, бакенбарды, ордена.) Мое почтенье, мошенник. Как же ты ухитрился порастрясти состояние, которое добыл так ловко? Состояние-то было немалое; где же ты его растерял?

Сен-Шарль. В несчастьях.

Вотрен. Понимаю. Чего же ты теперь хочешь?

Сен-Шарль. Кто бы ты ни был — торжествуй. Сдаюсь! Не везет мне нынче; ты либо черт, либо сам Жак Коллен.

Вотрен. Для тебя я барон де Вье-Шен, понимаешь: барон де Вье-Шен. Выслушай хорошенько мой ультиматум. Стоит мне только слово сказать, и тебя сейчас же, мигом замуруют в одном из здешних подвалов. Никто тебя разыскивать не станет.

Сен-Шарль. Пожалуй, что и не станут.

Вотрен. И правильно сделают. Хочешь выполнить для меня у Монсорелей то самое поручение, ради которого Монсорели подослали тебя сюда?

Сен-Шарль. Согласен. А награда?

Вотрен. Все, что сумеешь взять.

Сен-Шарль. С обеих сторон?

Вотрен. Пусть так! Вручи моему слуге, которого я пошлю с тобою, все бумаги, касающиеся семейства де Ланжаков; они у тебя, вероятно, сохранились. Если господин де Фрескас женится на мадемуазель де Кристоваль, ты хоть и не станешь его управляющим, зато получишь сто тысяч франков. Помни — здесь люди крутые, не вздумай вилять. Зато уж тебя не выдадут.

Сен-Шарль. По рукам!

Вотрен. Сделку я буду считать действительной лишь после того, как бумаги будут здесь у меня; а до тех пор — смотри! (Звонит.)

Входят сразу все слуги.