— Неуклюжий болван! — закричали ему вослед люди.

— Горный воздух ударил ему в голову, и он, видно, совсем свихнулся!

— Мой ишак и тот ходит осторожнее!

Но все эти слова, как бы сердито они ни звучали, были сказаны в шутку. Единственным, кто действительно рассердился, был толстый и гладкий мулла, который прокричал, что пророк непременно накажет каждого неверного, но в особенности того, кто посмел опрокинуть на пол его кальян.

А мужчина в чапане даже не обернулся. Он спешил дальше и его узкие, черные глаза на скуластом лице, не отрывались от цели, к которой он так стремился. Но, наконец, возле маленькой стены отделявшей веранду от дороги, он нашел то, что искал: два чапана. Один пурпурный с черными полосами, другой коричневый с зеленым узором. Молодой конюх никогда раньше не видел их обладателей, — двух старых людей, — но какое это имело значение? Они были все равно, что братья: одевались на один манер, и одна степь была их родиной. Посреди этой пестрой толпы из всех частей Афганистана только они могли разделить его чувства. Пурпурный и коричневый чапаны моментально раздвинулись и дали ему место. Но тот этого и не заметил.

— Вы едете в Кабул или возвращаетесь оттуда? — сразу же набросился он на них с вопросом.

— Мы вчера выехали из Мазари Шарифа, — с достоинством ответил ему самый толстый и лысый из обоих.

— Так значит, вы еще не знаете самую последнюю, самую важную новость! — воскликнул конюх.

Оба старика медленно повернули к нему свои лица. Интерес, смешанный со страхом, появился в их узких глазах, но их возраст и положение предписывали никогда не показывать любопытство открыто. И толстый спросил, равнодушно позевывая: