– Не бери в голову. Ты дала мне больше, чем нужно. (Отмеряла коробами, прибавил я мысленно).

– Когда мы увидимся?

Мои отговорки не умерили ее пыла, и я покорился, устав от разговоров.

– Ну хорошо, можно отправиться в Тигре, – дал я наконец свое согласие.

– Пропустить по рюмочке.

– Где встречаемся?

– Сегодня я без машины, – в моем голосе звучала досада. – Не знаю, как случилось: машина со сломанной рессорой, а я без голоса. Цена славы

Марго родилась через много лет после премьеры фильма и поэтому пропустила намек мимо ушей.

– Значит, поедем поездом? – спросила она. Посмотрим, насколько ты тверда в своем решении меня вознаградить, подумал я.

– На поезде или как хочешь, но каждый добирается по отдельности, – последние слова я отчеканил с особенной четкостью. – Ты занимаешь свободный столик в каком-нибудь кафе на Луханской набережной

Итак, место и время были точно определены; никаких неясностей. Бедная Марго, сказал я про себя пророчески.

Вечером состояние моего горла не располагало к тому, чтобы проветриваться на речном берегу. Доставить радость толстушке или принять душ в клубе? Никаких колебаний! Правда, я поглядел на часы, но с единственной целью: убедиться, что времени позвонить ей у меня нет.

В раздевалке нестройная группа одноклубников развлекалась сомнительного вкуса историями о любовных интригах и вообще о женщинах. Рядом, словно шакал, не осмеливающийся принять участие в трапезе хищников, кружил один из новых членов: один из тех бедняг, которым навсегда остается недоступна подлинная жизнь клуба. Рассказчики сменяли друг друга, он же не переставая копался в своей сумке. Я наблюдал за ним не без жалости: по своим габаритам этот шакал напоминал скорее слона или по меньшей мере гориллу. Я присоединился к группе, не из желания обнаружить свое присутствие – в клубе меня знают все, – а скорее повинуясь стадному инстинкту. Из-за больного горла мне приходилось молчать. Тот, кто молчит, присутствуя при товарищеской беседе, начинает смертельно скучать. В конце концов я решил отправиться в душ.