Два часа я был под дождем, промок до нитки и очень устал, честное слово, товарищ. В прошлом году у меня было воспаление легких, и если я опять заболею, тогда мне крышка. Никто не узнает, что я был здесь. Через десять минут и ты не будешь знать, если разрешишь мне спрятаться где-нибудь в теплом углу. Я вздремну час-другой, обсушусь и уйду, и ты даже не заметишь. Ты вообще не знаешь, что я здесь. Забудь обо мне, дружище. Это всё, что мне надо. А если меня найдут – а меня не найдут – но даже если найдут, я не знаю тебя, ты не знаешь меня. Мы никогда друг друга не видели. – Он вздрогнул. – Брррр, холодно.

Чарли всё это здорово не нравилось, но прогнать Кибворса у него не хватило духу – у парня был такой жалкий вид, беднягу, кажется, совсем загоняли.

– Ладно, старина, – сказал он спокойно. – Только нам надо быть осторожными. Мастер на другом конце, он следит за большой печью, но иногда заходит. Дай-ка я подумаю, – и Чарли стал задумчиво тереть подбородок.

– Не беспокойся, товарищ, – сказал Кибворс с благодарностью. – Предоставь всё мне. Чем меньше ты знаешь обо мне, тем лучше.

– Ладно, но будь осторожен. Это тебе не простая фабрика. Тут надо быть особенно аккуратным. Ни спичек, ни курения.

– Не беспокойся.

Кибворс пошел на цыпочках, и Чарли механически последовал за ним. Они прошли по коридору в цех, где в большой цистерне хранился каолин. Кибворс остановился, взглянул на стену и обернулся к Чарли.

– Не нравится мне эта проводка, – шепнул он.

– Проводка как проводка, – безразлично ответил Чарли. Наверное, Кибворс просто хотел похвастаться: он когда-то был инженером-электриком, но Чарли не имел ни малейшего желания выступать в роли его слушателя.

– Ну, вот, дружище, теперь ты иди к воротам и забудь, что когда-нибудь видел меня.

Чарли так и сделал. Он не торопясь подошел к воротам и перебросился парой слов со стариком Хиндсом, который дремал в своей деревянной сторожке. Несколько минут он чувствовал себя бодрее, но не надолго. Второй приступ дремоты был куда сильнее первого. К тому же устали и ноги, и он должен был сесть. В углу стоял перевернутый ящик, на котором он обычно съедал ужин. Ужинать было еще рано, но через несколько минут он всё же присел. Голова его откинулась и, насколько это было возможно, удобно устроилась в углу, образованном двумя стенами. Глаза закрылись, рот приоткрылся. Он уснул.