Много часов Сеппель одиноко лежал в мрачном и темном разбойничьем убежище, и если бы не цепь, он мог бы убежать. Но разорвать цепь было невозможно. Как бы отчаянно он ни дергался: цепь была крепкая, это было бесполезно.

Хотценплотц пришел, когда смеркалось. Он снял мешок с нюхательным табаком с плеча, швырнул шляпу и плащ в угол и зажег свечу.

— Так, старина Касперль, довольно лентяйничать, теперь — за работу!

Для начала Сеппель должен был помочь разбойнику снять грязные сапоги.

— Марш к печке, разводи огонь! Дорогой я украл жирного гуся. Когда разведешь огонь, ощипай его и потом быстро на вертел. Обжарь его со всех сторон. Но смотри, чтобы он не подгорел. Тем временем я хочу отдохнуть и переодеться.

Сеппель ощипал гуся и стал его жарить. Он вращал вертел и ощущал аромат жаркого. С сегодняшнего обеда он ничего не ел, и ему стало плохо.

Когда жареный гусь был готов, разбойник вскричал: «Приятного аппетита!» Потом он съел гуся целиком, и Сеппелю ничего не осталось.

— Хм, было очень вкусно! — сказал Хотценплотц, — теперь я могу позволить себе чашечку кофе…

Он залез в сундук и вынул кофемолку. Бабушкину кофемолку! Он засыпал туда кофейные зерна.

— Ты, — крикнул он Сеппелю, — мели! И Сеппель был вынужден молоть кофе для Хотценплотца в бабушкиной кофемолке. Кофемолка играла мелодию «Все обновляет май…» Это было ужасно — ужаснее всего остального, что Сеппель пережил за этот несчастливый день.

— Что с тобой? — спросил разбойник Хотценплотц, когда он увидел, как по лицу бедного Сеппеля катились слезы. — Ты так грустно выглядишь, Касперль, мне это не нравиться! Я хочу тебя немного развеселить!

Он сорвал с головы Сеппеля шапочку с кисточкой, и не долго думая, кинул ее в огонь.

— Разве это не смешно? — крикнул он. — Я считаю, это очень смешно!