— Но, друг мой, что случилось с тобой? — спросил разбойник Хотценплотц. — Почему ты так ужасно сердит?

— Я скажу тебе, что случилось! Этот парень, которого ты мне вчера продал, убежал. Это был не глупый Сеппель, а Касперль!

— Этого я не знал, — сказал Хотценплотц, — но ты же великий волшебник! Почему ты не сделаешь так, чтобы он появился здесь?

— Я бы сделал это уже давно, если бы мог. Но я не могу этого!

— Нет? — спросил Хотценплотц.

— Нет! — крикнул Петрозилиус Цвакельман. — А почему нет? Потому что ты сжег его шапочку! С ума можно сойти! О, ты — простофиля, а не разбойник!

Хотценплотц вздрогнул.

— Цвакельман! — закричал он. — Это уже слишком! Возьми свои слова обратно!

— Если я назову тебя птицей снегирем, то это будет правильно. Один человек, одно слово! — Абракадабра…

Цвакельман пробормотал заклинание, и Хотценплотц превратился в снегиря: настоящего маленького снегиря, который жалобно пищал, хлопал крыльями и переваливался с ноги на ногу.

— Об этом ты и не мечтал, верно? — издевательски спросил Цвакельман. — Ну подожди, будет еще лучше! Он щелкнул пальцами и наколдовал клетку для птиц. Потом он схватил снегиря и запер его в клетке. — Теперь подумаем о тебе, Сеппель!

Сеппель следил за превращением разбойника Хотенплотца с дрожью и трепетом. Когда великий волшебник обратился к нему, у него душа ушла в пятки.

— Ты умеешь чистить картошку? — спросил великий волшебник.

— Да, — ответил Сеппель, не зная, куда клонит Цвакельман.

— Хорошо, тогда марш на кухню! Завтра утром, когда я вернусь домой, я хочу есть жареную картошку. Клетку со снегирем ты можешь повесить на кухне, пускай Хотценплотц развлекает тебя во время работы. Когда ты почистишь и мелко нарежешь двенадцать ведер картошки, ты можешь идти спать, но не раньше.