— Он найдет меня среди колонн на площади в субботу перед Вербным воскресеньем после сиесты. Рядом со мной будет стоять шляпная коробка с надписью: «Осторожно, бьется!»

— А если сына спросят, откуда у него такая шляпа?

Незнакомец улыбнулся, поигрывая пустым кувшином.

— Какой он?

— Высокий, светловолосый, хорошо танцует, поет баритоном. Часто выходит в море с дядей на рыбалку. В таверне ему тошно! Когда возвращается, я замечаю, что загар ему к лицу при его светлых волосах. Женщинам он нравится.

— Может он выучить слова, написанные прозой?

— Роль, как в театре? Он изображал Ирода в действе «Избиение младенцев»! Надевал корону, приказывал начать резню и потом сидел на троне в задумчивости. Немного погодя требовал вина, выпивал его и разражался хохотом. Публика даже не аплодировала, такой страх внушал всем жестокий царь.

Незнакомец поставил кувшин на лавку, рядом положил зеленую шляпу. Встал и оперся о косяк двери, наслаждаясь золотистыми лучами заходящего солнца.

— Так вот, он может сказать, что плыл по морю, как вдруг по правому борту показался маленький остров с белым песчаным пляжем, там стоял какой-то человек и махал руками. В одной руке у него был белый платок, в другой — зеленая шляпа. Это был влюбленный рыцарь, искупающий любовь свою страданием на безлюдном острове посреди моря. Слыхала ты когда-нибудь о Гайферосе

— …в Париж! — воскликнул человек в сюртуке, сидевший в углу возле печки.

Он достал бумагу и карандаш и стал записывать то, что диктовал незнакомец.

— Да, в Париж. Те, что плыли в лодке, отказались, это слишком далеко, но твой сын согласился.

— А что это было за послание?

— Надо было передать вышитый платок и сказать: «Госпожа, тот, кто любит, жив и вернется». И в награду за эту услугу Гайферос послал ему в лодку шляпу. Две чайки взяли ее в клювы и передали вашему сыну в собственные руки. В шляпе лежал свернутый вышитый платок. На нем золотом была вышита лилия.