– Что?

– Галь – странное имя для собаки.

– А-а, это потому, что он любит галеты. После завтрака каждый день получает две штуки. – И вдруг накинулась на собаку в приступе ярости. – Но сегодня мы их не получим. И завтра тоже. И послезавтра. Мы вели себя очень, очень гадко, разве нет? Я всегда учила его не связываться с другими собаками. Во всем виноваты эти противные доги. Грубые, невоспитанные звери.

В баре «Герб моряка» мистер Уиллоуби заказал порцию коньяка для мисс Кингсфорд и полпинты пива для себя. Поводок он успел привязать к ножке стула, и собака, усмиренная и притихшая, свернулась под стулом калачиком.

– Что еще вы ему даете, кроме галет?

Мисс Кингсфорд, потягивая коньяк, тоже притихла.

– О, не так уж много. Я против того, чтобы их перекармливать.

– Это, пожалуй, разумно.

– Да. А у вас есть собака?

– Нет. Сейчас нет. Когда-то была, но уже давно. Задолго До того, как моя жена умерла.

Воздух над морем был дивно прозрачен, и мисс Кингсфорд, глядя в окно бара, вспомнила, как у нее закружилась голова.

– Ох, я тогда ужасно испугалась. Когда вы… Я бы себе не простила.

– Ну что вы, зря беспокоились.

– Но я правда беспокоилась. Ужасно.

– А вы? Вы-то как? Вам теперь лучше?

– Теперь лучше. Спасибо за коньяк. И за все. О, вы были так…

После этого разговор иссяк, ничем не кончившись. Мисс Кингсфорд опять загляделась на море, а мистер Уиллоуби на свое пиво. Наконец она сказала:

– Как вам наш пансион? Скучновато?

– Да я тут несколько их испробовал, на побережье. Все на один лад.

– Да, наверное. И как, вы думаете остаться здесь?

– Пока осматриваюсь. Еще не решил, где брошу якорь. А вы здесь из постоянных обитателей?

– Да, к сожалению. Не потому, что я… В общем, это лучшее из того, что мне по средствам.

Опять разговор замер, ничем не кончившись, и опять мисс Кингсфорд загляделась на небо над морем.