— Иными словами, ей нечем гордиться, кроме своих незаурядных боевых навыков. Мне вовек не забыть, в каком виде она появилась сегодня утром. Она выглядела совершеннейшей дикаркой.

— И впрямь, Луиза. Разгуливать в одиночку в столь опасное время — лишь потому, что ее сестра слегка простудилась?! А что за прическа! Волосы все растрепались.

— А ее нижняя юбка? Надеюсь, ты заметила, как она была испачкана — дюймов на шесть в грязи, не меньше. И частички разлагающейся плоти на рукавах — их, несомненно, оставил кто-то из нападавших.

— Быть может, твое описание и верно, Луиза, — сказал Бингли, — но ради меня ты зря старалась. Мне показалось, что мисс Элизабет Беннет выглядела чрезвычайно хорошо, когда вошла в комнату сегодня утром. И ее грязная нижняя юбка совершенно ускользнула от моего внимания.

— Зато вы, мистер Дарси, уж я уверена — заметили всё, — не унималась мисс Бингли, — и полагаю, вам бы не хотелось, чтобы ваша сестра появилась где-нибудь в подобном виде?

— Разумеется, нет.

— Пройти целых три мили или сколько там, утопая по щиколотку в грязи, и совсем, совсем одной! В то время как неприличная нежить денно и нощно подстерегает путников на дорогах и обрекает их на верную гибель? Что же означает подобная эскапада? Мне кажется, это верный признак самодовольства наихудшего сорта и пренебрежение приличиями, столь свойственное провинциалам.

— Это верный признак любви к сестре, что весьма похвально, — сказал Бингли.

— Боюсь, мистер Дарси, — тихонько заметила мисс Бингли, — что подобная выходка серьезно сказалась на вашем мнении о ее прекрасных глазах.

— Вовсе нет, — ответил тот, — после прогулки они блестели еще ярче.