Если бы у Джейн проявились хоть малейшие симптомы неведомого недуга, миссис Беннет была бы крайне опечалена, но поскольку она убедилась, что болезнь Джейн не представляет опасности, то не желала дочери быстрее пойти на поправку. Ведь выздороветь означало покинуть Незерфилд. Поэтому она и слушать не стала просьб Джейн отвезти ее домой, но, впрочем, прибывший следом аптекарь это тоже решительно отсоветовал. При встрече с ними Бингли выразил надежду, что миссис Беннет не застала дочь в худшем состоянии, чем она ожидала.

— Увы, сэр, — отвечала она. — Она так больна, что ее нельзя везти домой. Мистер Джонс сказал, что об этом и думать не следует. Придется нам еще немного злоупотребить вашей добротой.

— Отвезти домой? — вскричал Бингли. — Этого решительно нельзя делать!

Миссис Беннет не поскупилась на благодарности.

— Уверена, — добавила она, — что если бы у Джейн не было таких добрых друзей, я даже и не знаю, что с ней бы стало. Ведь она так больна и терпит ужасные страдания, хоть терпения ей и не занимать, — и за это, полагаю, нам нужно благодарить мастера Лю, в обучении у которого она провела много месяцев.

— Могу ли я надеяться свести знакомство с этим джентльменом в Хартфордшире? — спросил Бингли.

— Не думаю, — ответила она, — поскольку он никогда не покидал стен монастыря Шаолинь в провинции Хэнань. Именно там наши девочки провели так много времени, учась терпеливо сносить самые различные неудобства.

— Можно ли спросить, какого рода были эти неудобства?

— Разумеется, — ответила Элизабет, — хотя я предпочла бы не рассказывать, а показывать.

— Лиззи! — воскликнула ее мать. — Помни, где ты находишься, и не вздумай выкинуть тут один из своих безумных трюков, которые ты привыкла проделывать дома.

— Я и не догадывался о подобных свойствах вашего характера, — сказал Бингли.