— Опять ты не вытер как следует ноги! Я скажу твоей маме.
— А, хлопотунья! Ты уже здесь?
— Да, и ты до меня не дотянешься. Я выше тебя, — она просовывала головку между прутьев перил, так как еще не могла дотянуться до них.
— Полли!
— Мой мальчик! (Это обращение к нему она заимствовала у миссис Бреттон.)
— Я погибаю от усталости, — заявлял Грэм, прислоняясь к стене в мнимом изнеможении. — Мистер Дигби (директор школы) замучил меня работой. Спустись вниз и помоги мне нести книги.
— Знаю, ты хитришь!
— Вовсе нет, Полли, это истинная правда. Меня просто ноги не держат. Иди сюда.
— У тебя глаза равнодушные, как у кошки, но я знаю, ты готов к прыжку.
— К прыжку? Ничего подобного, я на это неспособен. Иди сюда.
— Я спущусь, если ты пообещаешь, что не тронешь меня, не схватишь, не станешь крутить в воздухе.
— Я? Ни за что в жизни (падает в кресло).
— Тогда положи книги на нижнюю ступеньку, а сам отойди на три ярда.
— Он выполнял ее приказания, а она с опаской спускалась по лестнице, не сводя глаз с переутомленного Грэма. Ее приближение, разумеется, пробуждало в нем новые силы, тут же поднималась шумная возня. Иногда она сердилась, иногда относилась к этому спокойно, и нам слышно было, как она, ведя его вверх по лестнице, говорила:
— А теперь, мой мальчик, пойдем и ты выпьешь чаю, я уверена, что ты проголодался.