Итак, примерно сорок лет назад мы пели в церкви, поскольку в детский церковный хор входили и девочки, и мальчики. Это вовсе не считалось неуместным и было вполне справедливо. Разве кому-нибудь придет в голову выяснять пол небесных серафимов?

Детский хор нашего городка снискал высокую репутацию благодаря своему руководителю – органисту Эглизаку. Прекрасный преподаватель сольфеджио, с какой виртуозностью учил он нас искусству пения! Как он умел объяснить ритм, нотную грамоту, значение тональности, многоголосие, композицию гамм! Да, достойнейший Эглизак был мастером своего дела! Поговаривали, что он – гениальный музыкант, не имевший себе равных в искусстве полифонии, и что он сочинил необыкновенную четырехчастную фугу.

Поскольку мы точно не знали, что это такое, то однажды спросили его.

– Это фуга, – ответил он, вскидывая голову в форме футляра от контрабаса.

– Музыкальный фрагмент? – спросил я.

– Это самая высокая музыка, дитя мое.

– Нам бы так хотелось ее услышать! – вскричал маленький итальянец по имени Фирина с красивым контральто, его голос поднимался вверх, вверх… до самого неба.

– Очень бы хотелось, – добавил немец Альберт Хокт, у него был низкий голос, который спускался вниз, вниз… и уходил прямо под землю.

– Пожалуйста, господин Эглизак! – наперебой повторяли остальные девочки и мальчики.

– Нет, нет, дети. Вы услышите мою фугу только тогда, когда она будет завершена.

– Когда же? – спросил я.

– Никогда.

Мы стали переглядываться, а он хитро усмехался.

– Фуга никогда не бывает закончена, – объяснил он нам, – в нее всегда можно вносить новые части.