Я ехал на муле, держа в руках ружье. Неожиданно откуда-то близко, спереди донесся женский голос, а потом раздался страшный крик мула, как будто он падал вниз по склону. Крик становился все слабее, и, наконец, внизу послышался всплеск воды от падения тяжелого тела. И снова наступила тишина, бесконечная тишина.

Я соскочил с мула и выстрелил.

– Это ведьмы, сахиб, – дрожал мой слуга, – ночью здесь всегда слышны человеческие крики. И это был женский крик. Не ходите туда, сахиб. Там ведьмы, не гурии, а ведьмы, сахиб.

– Иди за мной, – крикнул я ему.

– О Пир, защитник. О господин. О великий аллах, – бормотал он. Пройдя немного вперед, я увидел стоявший на дороге маленький караван. Какая-то женщина лежала без сознания, а другая хлопотала над ней. Двое мужчин стояли как глухонемые. Мулы прижались к дереву на краю дороги. Погонщик около них плакал навзрыд.

– В чем дело? – спросил я.

– Бедняга мул, – плакал погонщик, – я заплатил за него сто пятьдесят рупий.

– Так в чем же дело? – повторил я свой вопрос.

– Госпожа сидела на муле, а он испугался какого-то зверя и понес. Госпожа упала на дорогу, а мой мул – с обрыва, мы чудом спаслись. Наверное, этого хотел бог.

– Сильно ударилась? – спросил я у другой женщины.

– Нет, совсем не ударилась. Когда мул понес, то она вынула ноги из стремени и спрыгнула. Самое большее у нее может быть вывих, а сознание она потеряла от страха.

– Кто же она?

– Молодая госпожа. Жена Чандука. Ехала из колледжа на каникулы.

Я поднял ее, посадил на переднего мула и велел слуге дать мула другой женщине.

– Далеко отсюда жилье? – спросил я у него.

– Еще полмили, господин.

От спутанных волос женщины, которая еще была без сознания, пахло духами «Царица ночи». Ее овальное лицо лежало на моем плече. Нежные ноздри красивого носа слегка трепетали. В одной руке у меня были поводья, а другой я обнимал ее стройную талию, чтобы она не упала с мула. Через некоторое время сознание начало возвращаться к ней.