— Все мятежники, все бунтари — мои друзья. Все реформаторы мне сродни по духу. А ближе всех Ульрих фон Гуттен. Полагаю, вам бы следовало знать это. Вы ведь читали его «Письма темных людей»? То-то… Зачем же еще спрашиваете?

И пока он, прищурясь, рассматривал стол с Библией и рукописями, доктор Мартин украдкой наблюдал его, все еще испытывая недоумение. Кто же в самом деле его гость? В замке он его никогда не видел. Плащ на нем новейшего покроя, из самого лучшего бархата, но когда он двигается, от него разит конюшней, картофельной ямой, плесенью и гнилью.

И опять, словно отвечая на его мысли, гость кивнул головой.

— Это оттого, что у нас там холодно и сыро. Пока еще редко приходится разводить огонь. Семена вашего учения — с позволения сказать — пока что всходят медленно.

И снова — уже в третий раз — заговорил о своем:

— Девять ночей мы разыскиваем вас по всей Саксонии. Я говорю своим: если вы, окаянное чертово отродье, этой же ночью не найдете его, я вас в порошок изотру! И вдруг слышу — меня зовут! Это я всегда сразу слышу. Голос доктора Мартина — как же мне не узнать его? Этим же псалмом вы спугнули моих малышей с колокольни Вормсского собора — хе, хе, хе! Ну ничего, я не сержусь… Итак, слышу, что меня зовут. Я — в трубу и в печку. Сам открыть не могу: посреди дверцы ручка в виде креста. А вы так ушли в свой псалом, что не слышите. Когда позвали второй раз, я стукнул в окно и увидел, где вы сидите. Должно быть, я вас немного встревожил. Какие вы все странные, несуразные: днем охотнее всего думаете о том, кого больше всего боитесь ночью. Поэтому в третий раз я постучал уже в дверь, хотя это и очень неудобно.

Теперь доктор Мартин понял. Как он ни крепился, однако несколько раз лязгнул зубами, и на лбу у него выступил пот. Правда, ему не впервые приходилось иметь дело с чертом. Во сне он бился с ним каждую ночь.